Юрий Витренко, владелец инвестиционной компании Balgove Innovations, рассказал Leadership Daily об особенностях украинского капитализма, опыте работы в государственных и квазигосударственных структурах, влиянии войны, а также о перспективах инвестиционного рынка Украины.
Leadership Daily: Вы прошли путь от топ-менеджера «Нафтогаза» и исполняющего обязанности Министра энергетики до основателя частной компании в сфере инноваций и инвестиций. Что стало главной мотивацией перехода из государственного сектора в частный?
Ю. Витренко: На самом деле я значительно больше времени работал в частном секторе. Государственным служащим был всего четыре месяца — когда исполнял обязанности Министра энергетики. До этого я работал в PricewaterhouseCoopers, в Merrill Lynch в Лондоне, в сфере частных инвестиций, а также основал собственные инвестиционные бизнесы.
Даже «Нафтогаз» для меня был скорее исключением, поскольку это, хоть и компания, но всё же из государственного сектора. Проблема в том, что в Украине, в отличие от цивилизованных стран, в компаниях государственного сектора отсутствует нормальное корпоративное управление. Руководителей туда часто назначают не для эффективного управления бизнесом в интересах компании, официально закреплённых в уставных документах. Поскольку реальные задачи другие, главным критерием становится персональная лояльность политикам, которые осуществляют назначения. В результате это не цивилизованный бизнес и не государственная служба.
Когда я работал в «Нафтогазе» в 2014–2020 годах, моей целью было превратить его в нормальную компанию с современным корпоративным управлением. Было сделано многое: Стокгольмский арбитраж, реформа газового рынка, включая интеграцию с ЕС и снижение зависимости от «Газпрома», реформа корпоративного управления.
Работа в государственном секторе была для меня осознанным патриотическим выбором. В частном секторе у меня был значительный бизнес-опыт и существенно более высокое финансовое вознаграждение. Но я шёл в государственный сектор тогда, когда видел реальную возможность влиять на процессы и менять их.
Когда я вернулся в «Нафтогаз» в 2021 году, компания уже год была убыточной, добыча газа рекордно падала, а реформа газового рынка фактически подменялась свободным ценообразованием. В условиях отсутствия действенных рыночных институтов это приводило к злоупотреблениям со стороны монополистов и дискредитировало саму идею рыночных реформ.
Я согласился возглавить «Нафтогаз» на год — чтобы вывести компанию из кризиса, вернуть её на путь устойчивого развития, сформировать независимый и профессиональный наблюдательный совет и наконец провести цивилизованный конкурс на председателя и членов правления. Однако затем началась полномасштабная война, и уйти в тот момент я не мог.
Позже, когда ситуация частично стабилизировалась, я понял, что возможностей для реального лидерства и изменений стало меньше, а семейные обстоятельства требовали моего присутствия рядом с семьёй.
Я не Дон Кихот. Я борюсь с реальными проблемами в пределах своей компетенции. И из собственного опыта знаю, что необходимо для успеха. Если этих условий нет, борьба может быть напрасной или даже вредной — особенно во время полномасштабной войны за выживание страны. Именно это и стало моей мотивацией вернуться в частный сектор.
Leadership Daily: Расскажите о вашей компании.
Ю. Витренко: Идея основана на моём опыте работы не только в правительстве или «Нафтогазе», но и в Merrill Lynch и в сфере частных инвестиций, где инвестиционные решения принимаются на основе фактов, сложного финансового моделирования и глубокой аналитики. В Украине, к сожалению, большинство решений принимается иначе — без фактов, моделей и системного анализа.
Я хорошо понимаю, что для качественных инвестиционных решений нужны не только компетенции, но и время и ресурсы. В крупных международных инвестиционных банках процессы выстроены так, что глубокий анализ и презентацию можно подготовить за одну ночь. В Украине же из-за нехватки данных, инфраструктуры и отлаженных процессов подобный анализ может занимать месяцы.
В своих инвестиционных компаниях мы проводили такой анализ, но только для очень крупных сделок, где затраты ресурсов были оправданы. Сегодня развитие искусственного интеллекта позволяет выполнять многие из этих задач значительно быстрее и дешевле. ИИ не заменяет людей, но существенно усиливает их работу.
Именно на этом построена идея Balgove Innovations — объединить экспертизу людей и возможности искусственного интеллекта для принятия инвестиционных решений, особенно в условиях неразвитого рынка. Там, где не хватает полной информации, мы ищем индикаторы и аналитические аналоги, позволяющие получать оценки, максимально приближённые к реальности.
По сути, Balgove Innovations — это инновационная лаборатория, которая занимается тем, как собирать информацию, анализировать активы и совершать инвестиционные сделки в условиях ограниченных данных и слабой рыночной инфраструктуры.
Leadership Daily: Ваша компания позиционирует себя как компания, обеспечивающая «разумные инвестиции». Что именно вы вкладываете в этот термин? Какие критерии считаете ключевыми при оценке перспективных проектов?
Ю. Витренко: Разумные инвестиции — это инвестиции, основанные на фактах. Эти факты являются частью финансовой модели, которая позволяет прогнозировать доходность инвестиций. «Разумные» означает, что доходность адекватна уровню риска. Это два ключевых параметра.
Если рассматривать инвестиции с точки зрения влияния — так называемый impact investing, когда целью является, например, декарбонизация или увеличение доли женщин в управлении компаниями, — тогда появляются дополнительные критерии. Но базовые критерии разумных инвестиций остаются прежними: доходность и риск, причём доходность должна соответствовать риску.
Соответственно, разумные инвестиции — это инвестиции, принятые на основе решений, которые моделируют всю доступную информацию по проекту таким образом, чтобы инвестор получал чёткое понимание ожидаемой доходности и уровня риска.
Leadership Daily: Какие украинские отрасли сегодня, на ваш взгляд, являются наиболее недооценёнными с точки зрения инвестиций?
Ю. Витренко: Это сложный вопрос из-за войны. Главный риск для любых инвестиций в Украине сегодня — военный: прямые угрозы, логистические ограничения, движение капитала, дефицит трудовых ресурсов и сокращение населения. Эти факторы доминируют и не позволяют вывести универсальную формулу «самых перспективных» отраслей.
Как активный инвестор, помимо Balgove Innovations, мы продолжаем инвестировать, в том числе в Украине. В первую очередь — пусть и опосредованно — в DefTech, связанный с оборонными технологиями. При этом инвестиции могут иметь разные формы, включая торговое финансирование или вложения в оборотный капитал, например для закупки компонентов производителями дронов.
В то же время в DefTech существует много решений, которые эффективно работают именно в украинских условиях войны, но не всегда обладают устойчивым глобальным конкурентным преимуществом. Они важны для победы Украины сейчас, однако возникает вопрос их экспортного потенциала после окончания войны. Поэтому в отдельных случаях мы сотрудничаем с производителями вооружений для Украины, но за пределами страны.
Leadership Daily: В Европе?
Ю. Витренко: Да. Если раньше это были просто европейские компании, производящие оружие для Украины, то сейчас уже есть украинские компании, которые строят производственные мощности за рубежом. И это не всегда вопрос только финансирования или защиты производств. Некоторые украинские компании открывают заводы и площадки в Европе, чтобы привлекать необходимых специалистов. Речь идёт именно о кадрах, а не только о физической безопасности. Иногда требуются узкопрофильные специалисты, которые есть в Европе в конкретных сферах, но отсутствуют в Украине. Это также становится объектом инвестиций.
Возвращаясь к вопросу привлекательности и недооценённости: украинский DefTech-сектор недооценён именно потому, что пока сложно найти устойчивые глобальные конкурентные преимущества. Мы активно ищем такие возможности. Мы готовы инвестировать сами и у нас есть партнёры, заинтересованные в инвестициях в подобные проекты. Если таких возможностей станет больше, эффект будет мгновенным: в сектор пойдут значительно большие деньги, а оценки проектов существенно вырастут.
Сейчас же финансовое моделирование показывает, что многие проекты имеют смысл не на протяжении всей войны, а лишь на отдельных её этапах. Они актуальны сегодня, но что будет через месяц — предсказать невозможно.
Leadership Daily: Часто инновационные идеи в Украине сталкиваются с нехваткой доступа к капиталу. Какие механизмы, на ваш взгляд, могут наиболее эффективно преодолеть этот барьер?
Ю. Витренко: Именно этим и занимается Balgove Innovations. Привлечение капитала — это мой опыт, я занимаюсь этим большую часть жизни. Я понимаю, как иностранный инвестор смотрит на инвестиционный проект. Для него нужны факты, финансовая модель, анализ. Даже если кто-то возражает, что для стартапов финансовая модель не важна, — это не совсем так. Она просто другая. Вместо прогнозирования доходов и прибыли вы смотрите на другие показатели: наличие быстрорастущего глобального рынка, пользователей, для которых продукт ценен, их готовность тратить на него время, уровень вовлечённости и лояльности.
Такая модель показывает, что компания имеет ценность, потому что в дальнейшем эту ценность можно монетизировать — либо напрямую, либо через продажу компании более крупному игроку, который понимает, как с этим работать. Именно это важно для иностранных инвесторов.
В Украине, к сожалению, с этим очень сложно. Мы не всегда умеем это делать, решения часто принимаются иначе, и существуют объективные трудности в том, чтобы показать иностранным инвесторам инвестиционную привлекательность проекта — то есть объяснить, как именно в перспективе будет создаваться ценность для клиентов и как она может быть монетизирована. Balgove Innovations как раз помогает обеим сторонам: с одной стороны, анализировать инвестиции, а с другой — и прежде всего — помогать тем, кто хочет привлечь капитал, правильно донести до иностранных инвесторов, почему в проект стоит вкладывать деньги.
Leadership Daily: Какую крупнейшую структурную проблему украинской экономики необходимо решить в первую очередь, чтобы улучшить инвестиционный климат в стране?
Ю. Витренко: В Украине исторически существует большая проблема скрытых субсидий, и из-за войны она только усилилась. Это приводит к системным искажениям. Если взять, к примеру, цены на энергоносители или жилищно-коммунальные услуги, то крайне важно перейти от скрытых субсидий к адресным, чтобы заработал реальный рынок в энергетике.
Энергетика сегодня — ключевая отрасль для украинцев, особенно в условиях отключений электроэнергии. Сейчас рынок фактически не работает, не действуют рыночные стимулы строить новые объекты или защищать существующую инфраструктуру. Всё держится не на рыночных механизмах, а на других факторах. С точки зрения экономики и системных изменений, с учётом ограничений войны, необходимо перейти от скрытых субсидий к адресным и дать рынку возможность функционировать.
Следующая большая проблема — налоговая и таможенная реформа. Кстати, переход к адресным субсидиям возможен именно через цифровизацию, и для этого есть все возможности. То же самое касается налоговой и таможенной системы. Нужна тотальная цифровизация с использованием искусственного интеллекта и компьютерного зрения на таможне. Условно говоря, чтобы растаможка не происходила без видеофиксации, а искусственный интеллект сам определял, являются ли товары люксовыми или, как в анекдоте, «зелёным горошком».
Это несложно реализовать. Например, использование бодикамер у таможенников, которые досматривают грузы. На фронте такие технологии уже применяются — ИИ используется для распознавания объектов, и точно так же он может работать и на таможне. Это позволит государству собирать больше средств, в том числе на нужды войны, и одновременно изменит ситуацию для честного бизнеса, поскольку обеспечит честную конкуренцию. Сейчас честный бизнес не использует схемы на таможне, а недобросовестный — использует. Если говорить о системных изменениях, то ключевым условием является именно честная конкуренция.
Leadership Daily: Многие инвесторы по-прежнему воспринимают Украину через призму рисков. Какие из этих рисков, на ваш взгляд, преувеличены, а какие — недооценены?
Ю. Витренко: Мне сложно сказать, какие риски преувеличены. А вот недооценёнными, на мой взгляд, являются риски, связанные с системой правосудия. Извините за не самый оптимистичный ответ, но говорю как практик.
Leadership Daily: Какие три реформы необходимы, чтобы максимально повысить инвестиционную привлекательность Украины? Вероятно, судебная реформа?
Ю. Витренко: Переход от скрытых субсидий к адресным и налогово-таможенная реформа. Судебная реформа идёт, но она требует значительно больше времени. Я могу говорить о судебной реформе, однако с практической точки зрения те реформы, о которых я говорю, можно реализовать за три месяца, тогда как судебную реформу нужно проводить годами.
Возвращаясь к вашему вопросу о системных, структурных барьерах: эти реформы позволят исправить, или по крайней мере улучшить, структурную ситуацию — в энергетике, на рынке труда. Скрытые субсидии искажают мотивацию на рынке рабочей силы. Если будет работать рынок, люди будут понимать, что это выгодно, и тогда в этих секторах появится больше рабочей силы — в том числе с точки зрения мобилизации. Устранение скрытых субсидий создаст больше экономических стимулов.
Я понимаю, что это крайне сложный вопрос, особенно в контексте войны и ценности человеческой жизни, но экономические стимулы всё равно важны. Они дают возможность улучшить материальное обеспечение и вознаграждение военнослужащих, а также формируют экономическую мотивацию идти служить. Эти структурные проблемы напрямую зависят от реализации упомянутых реформ.
То же самое касается внутреннего рынка капитала. Мы не используем его потенциал. Вы много спрашивали об иностранных инвесторах, но при этом у нас практически не работает внутренний рынок капитала — в отличие от развитых стран. Люди фактически не могут инвестировать в корпоративные облигации, потому что их крайне мало. Нет соответствующей структуры, культуры, процессов. Люди не инвестируют в акции, в фонды прямых инвестиций, в фонды частного и долгового капитала.
Мы не используем весь потенциал внутреннего рынка капитала, и это — структурная проблема украинской экономики, которую можно хотя бы частично решить за счёт тех реформ, о которых я говорил.
Leadership Daily: Как изменился ваш собственный подход к управлению и принятию решений за последние годы? И какие уроки стали для вас ключевыми?
Ю. Витренко: Здесь очень простой ответ — это искусственный интеллект. Сейчас фактически все решения, которые я принимаю, так или иначе базируются на искусственном интеллекте. Я могу проверять отдельные аспекты и сами решения по многу раз. Во-первых, у нас так выстроена работа: все наши алгоритмы на это настроены. Но это касается и личных решений.
У нас очень сложная система — около 150 алгоритмов, так называемые API, последние модели искусственного интеллекта и так далее. При этом я могу дополнительно перепроверять всё в своих персональных системах. Могу устраивать виртуальный совет директоров, где у меня «спорят» ChatGPT, Gemini и Claude. Раньше такого не было, а сейчас это уже реальность.
Leadership Daily: Что бы вы посоветовали иностранным инвесторам, которые хотят зайти в Украину, но сомневаются?
Ю. Витренко: Управлять военными рисками. Возможности для этого ограничены, но они постепенно расширяются, и на это нужно обращать внимание. Далее — инвесторам стоит смотреть на бизнесы, где доходность компенсирует риски, либо где есть стратегическая позиция на будущее, которая также оправдывает эти риски.
И третий момент — структурирование. В отдельных случаях инвестиции можно структурировать так, чтобы они становились менее рискованными. Например, инвестиции в торговый капитал. Корпоративная структура должна быть оптимизирована для снижения рисков. Так делается большинство инвестиций, в том числе в DefTech.
Некоторые компании в таких структурах регистрируются не в Украине. Как минимум интеллектуальная собственность часто оформляется за пределами страны. Производственные мощности и специалисты также могут находиться вне Украины. Можно выстроить гибридную структуру, которая будет менее рискованной.
Leadership Daily: Какой совет вы могли бы дать украинским стартапам, которые хотят выйти на зарубежный рынок?
Ю. Витренко: Если стартап имеет подтверждённую лидерскую позицию на гибком глобальном рынке — с цифрами по пользователям, загрузкам или продажам, — он уже сейчас может привлекать инвестиции на американском рынке. США сегодня являются крупнейшей и самой динамичной инвестиционной средой, значительно более активной, чем Европа. Таких стартапов немного, но для них американский рынок открыт.
Для FinTech-проектов, в частности связанных с токенизацией, оптимальным рынком остаётся Лондон — в этом сегменте он даже сильнее США. Я сам и мои партнёры готовы выступать инвесторами или партнёрами для таких проектов.
В случае DefTech всё зависит от наличия устойчивого глобального конкурентного преимущества. Если оно есть — американский рынок открыт, и мы также готовы инвестировать. Если же преимущество ситуативное и зависит от хода войны, привлечение инвестиций становится значительно сложнее, и необходимо искать другие форматы финансирования.
Для стартапов, ориентированных преимущественно на украинский рынок, либо тех, у кого ещё нет подтверждённых показателей, целесообразнее обращаться к украинским венчурным фондам и специалистам, работающим с ранними стадиями. Существуют профессиональные команды, такие как AVentures Capital, которые имеют значительно больший опыт работы с такими проектами.
В целом украинским стартапам важно чётко понимать, к какой категории они относятся. Глобальная лидерская позиция — это путь в США или Лондон. Локальные или ранние проекты требуют иного подхода и другой экспертизы.
